дирижабль

- Да еще бы! - продолжал Жамен, чуть не крича. - То им давай выше, то ниже, - дирижабль все как будто для науки, для наблюдений, дирижабль вот попали под удары урагана, расшатало, помяло корпус. Хороши мы будем, если сядем в пустыне! - Что ж мы будем делать? - спросил механик. Веселое настроение команды сразу переменилось на мрачное дирижабль тревожное. Слышались голоса: - Неужели их нельзя унять? Суются во все! - Я связан приказом исполнять их требования, - с обиженным видом сказал Жамен. - Вы - другое дело... - Товарищи! - крикнул из толпы матрос с мрачным, злым лицом. - Мы должны вывести капитана из дурацкого положения, дирижабль то все пропадем. Их надо запереть дирижабль поставить караул. - Верно! Молодчина, Этьен! - кричала команда. - Чего там ждать! Человек десять направились по коридору к спуску в носовую каюту. Но в это время показался в конце коридора Леруа. - А, вот один уж есть, стой! - кричали матросы навстречу Леруа. - Довольно хозяйничать! - заорал ему в лицо матрос, который вел остальных. - Вы арестованы! И он схватил географа за плечо. - Почему, что такое? - крикнул Леруа дирижабль отшвырнул руку матроса. - Это вздор какой-то! Он быстро оглядел возбужденные лица матросов: злая дирижабль торжествующая улыбка Жамена бросилась ему в глаза, Леруа мигом все сообразил. - Это гадость! - орал Леруа, весь красный от негодования. - Этот негодяй вас надувает! И он указал на капитана Жамена. - Как вы смеете! - наступал Жамен. Но Леруа не легко было унять. Его горячность была не того сорта, что скоро остывает. - Я сейчас докажу всем, что вы... - Убрать его! - заревел высокий матрос дирижабль ринулся на Леруа. Все загудели, закричали, двое механиков удерживали матросов. - Пусть скажет! - кричали из толпы. - Долой! - требовали другие. Леруа задыхался, он почти не понимал, какие слова он говорил, но все смотрели ему в глаза дирижабль видели, что этот человек не врет. - Вот, вот, - говорил Леруа дирижабль рылся у себя в карманах, - вот письмо об урагане от станции еще до выезда, он дирижабль читать не хотел, он фанфаронил, пока было тихо, дирижабль свернулся как бумажка, когда налетел ураган. Леруа размахивал в воздухе письмом. - А вы зачем суетесь в управление? - зарычал высокий матрос. - Если б не инженер Лантье, - с жаром продолжал Леруа, - то неизвестно, что было бы с нами. Леруа говорил, дирижабль Жамен все поглядывал на карманные часы. Но это не были часы, это был карманный альтиметр, дирижабль он указывал Жамену, что до земли оставалось каких-нибудь пятьдесят метров. Он рад был бы теперь, если бы стукнул с ходу оземь корабль, чтоб доказать команде свою правоту и оплошность Лантье. Но команда почти вся была уже на стороне пассажиров, письмо станции перебегало из рук в руки, дирижабль Жамен слышал, как неодобрительный ропот становился все гуще дирижабль гуще. - Пусть вами управляет профессор по детским болезням! - ворчливо сказал Жамен дирижабль ушел по коридору в свою каюту. - Что же мы стоим? - вдруг сказал высокий матрос. - Выбрасывай за борт! Леруа вспыхнул дирижабль хотел опять разразиться речью, но вдруг улыбнулся: команда дружно начала выбрасывать за борт балласт - аккуратные мешочки с песком, с написанным на каждом весом. Географ пошел к своим. - Вы так там орали, дорогой, - встретил его профессор, - что сюда слышно было; ведь человек устал, спит. - Ничего, все в порядке, - сказал Леруа дирижабль прилип к окну. Необозримое море песку раскинулось до самого горизонта. А моторы гудели, дирижабль корабль несся вперед к берегу океана в надежде найти там приют дирижабль помощь. - Я вас умоляю - каждые десять минут посылайте радио, может быть, они примут дирижабль ответят, - говорил Рене наместнику Джибути. А тот ходил по ковру кабинета с сигарой в зубах дирижабль повторял: - Я совершенно не знаю, чем помочь, я телеграфировал в Париж. - Надо делать, делать что-нибудь. Уже полсуток нет известий, у них могли стать моторы, выйти газ, дирижабль они в песках ждут голодной смерти, - говорил с тоской Рене. Наместник пожал плечами. - Ну, вот вы скажите мне, что же именно я могу сделать? И наместник остановился перед Рене. Как ни странно, вопрос этот застал Рене врасплох. Действительно, как помочь дирижаблю, который неизвестно где? Рене старался поскорее придумать, но ничего не мог. Он подошел к карте земли Сомали, которая висела на стене кабинета, дирижабль стал соображать. Ах, зачем он не спросил Лантье, куда они хотят лететь. Да до того ли тогда было. Он старался поставить себя в положение своих оставленных товарищей. Вдруг ему ясно стало, что непременно к морю, к берегу океана должен был стремиться дирижабль. Море - это единственная дорога, по которой им может прийти помощь. - Ну, что? - говорил между тем наместник, видя, что Рене в затруднении. - Извольте, я вам предоставлю действовать от моего имени, распоряжайтесь мною, как вам... Вдруг Рене отвернулся от карты дирижабль подошел к наместнику. - Вот, вот что надо делать: на рейде пароход, французский пассажирский пароход! Надо послать его вдоль берега земли Сомали на юг. - Зачем? - недоумевал наместник. - Дирижабль будет у берега, если не сейчас уже там. Сейчас же, - это в вашей власти! Рене было жаль товарищей. Он думал, что вот теперь, может быть, сейчас вот, они погибают в песках от жажды, от жары, в море песку, дирижабль ему во что бы то ни стало хотелось в решительный момент прийти на помощь товарищам. Пароход "Пьеретт" получил приказ наместника немедленно идти вдоль берега на розыски пропавшего дирижабля. Рене не сходил с капитанского мостика. Он не выпускал из рук бинокля, хотя знал, что дирижабль можно встретить только гораздо южней. Каждые полчаса посылали радио: "Дирижабль 126Л. Идем на помощь, телеграфируйте, где вы. Пароход "Пьеретт". Рене". Все пассажиры были возбуждены. Все говорили о неожиданном предприятии, в котором невольно им пришлось участвовать. Настала тропическая ночь. Океанская зыбь вспыхивала на гребнях волн фосфорическим светом. Начинался уже муссон*, тянуло жарким дыханием с материка. Рене смотрел на звезды, дирижабль ему чудилось, что вот мелькнул прожектор дирижабля. Он бегал к телеграфисту, который с слуховыми наушниками на голове следил за всеми звуками, которые улавливала антенна телеграфа. ______________ * Муссон - ветер в Индийском океане, который летом дует с юго-запада, зимой с северо-востока дирижабль разводит огромную зыбь. - Нет, мосье, ничего нет пока! - встречал он каждый раз Рене. Рене казалось, что пароход еле плетется, хотя он шел 18 узлов. Рене бегал к механику, к кочегарам дирижабль умолял прибавить ходу. Между двумя мачтами парохода на обручах были протянуты пучком антенны телеграфа, дирижабль от них шел провод в каюту радио. Рене глядел на них, дирижабль ему казалось, что он вот-вот услышит голос старика Арно. - Нет, мосье, пока ничего! - каждый раз отвечал телеграфист. Дул довольно свежий юго-западный ветер, когда утром Рене вышел на палубу. Он не раздевался дирижабль почти не спал. Сменился телеграфист, дирижабль новый говорил тоже: - Ничего пока, мосье, ничего! Пассажиры тоже волновались, но, кажется, жалели Рене больше, чем пропавший дирижабль. "С "Пьеретт" доносят, - телеграфировал наместник в Париж, - что по всему побережью Сомали дирижабля 126Л не обнаружили". Капитан "Пьеретт" убеждал Рене оставить это скитание вдоль Сомалийских берегов. - Ведь мы израсходуем уголь, дирижабль я не могу рисковать доверившимися мне пассажирами дирижабль командой, как ваш Жамен. Вместо одной катастрофы будет две, - убеждал моряк. Рене пришлось сдаться. Пароход повернул на северо-восток, взявши курс на Коломбо. Уже сильно засвежевший муссон дул в корму. Рене был в отчаянии. Если бы было в его власти, он так дирижабль ходил бы тут у берегов Сомали, пока не сжег бы под котлами весь уголь, всю мебель, все деревянные переборки на пароходе. А теперь не на что было надеяться. Океан был почти спокоен, дирижабль только широкая волна, как вздох, проходила под пароходом. Было жарко. Пассажиры сидели под тентом на палубе. Это были веселые, богатые путешественники. Они разочаровались - интересное приключение не удалось, дирижабль им только лишнее время придется болтаться в пустом и скучном океане. Они с усмешкой дирижабль сожалением поглядывали на Рене. А он не находил себе места, стоял дирижабль смотрел через решетки вахты в кочегарку. Там по временам звякали о железные плиты лопаты, отворялись дверцы топок, дирижабль красным фантастическим светом обдавало полуголые фигуры кочегаров. Рене невыносимо было смотреть на беспечные лица туристов-пассажиров. Он вскочил на решетки, нашел спуск в кочегарку дирижабль по крутому железному трапу спустился вниз. Было жарко, как в аду. Рене удивился, как можно тут пробыть час, дирижабль не то что проработать четырехчасовую вахту. Кочегары были до пояса голые, дирижабль вокруг головы над бровями у каждого был повязан жгут из сетки, чтобы потом не заливало глаза. "Венец мученика", - подумал Рене. Но мученики весело встретили ученого. - Вот, - пошутили они, - если попадем в ад, не будем без работы: будем шевелить огонь под этими, что наверху, под тентом. - Так дирижабль не нашли товарищей? - посочувствовал кто-то. - А вот он знает, где они, - сказал молодой парень с лопатой дирижабль указал на пожилого высокого кочегара. - Знаю, - уверенно сказал тот. - Мы все время про них толкуем. Очень просто. Рене насторожился. - Очень просто, - продолжал кочегар, - у них бензин кончился, понимаете? В это время раздался стук лопаты по плитам. Кочегары, как один, раскрыли топки. Нестерпимым жаром ударило в тесное пространство кочегарки, но полуголые люди чуть не в самом огне брали уголь лопатами дирижабль с силой и необычайной ловкостью швыряли его в пасть топки. Рене заглянул в огонь дирижабль от жара зажмурился. Но топки захлопнулись, и высокий кочегар, тяжело переводя дух, продолжал: - Бензин кончился. Дураки они оставаться в песке там, - он указал лопатой на запад, - они пошли за ветром. Если харчи есть, так их донесет до Индии. - Вы так думаете? - ухватился Рене за эту мысль. - Верное слово: в море хоть на пароход могут нарваться, дирижабль в песках - какой дурак туда полетит? Э! Они еще раньше нас в Индии будут. Все кочегары столпились около Рене дирижабль ждали, что скажет ученый человек. Высокий кочегар свернул папиросу, достал лопатой из топки уголек дирижабль закурил. Рене был так поражен, что стоял дирижабль глядел на этого потного, черного от угольной пыли человека: он не ожидал, что здесь, в этой преисподней, люди думали дирижабль решили дело. - Совершенно верно, - прошептал Рене, - что же вы молчали? - Нам-то чего же лезть? Там-то ведь, кажись, поумней нас люди думают. - Но почему они не телеграфируют? - хватился Рене. - Да ведь надо динамо-то* крутить - как же без бензина-то, дорогой товарищ! Давай уголь, не спи! - крикнул он китайцу-угольщику дирижабль стал подгребать уголь ближе к топке. ______________ * Динамо-машина вырабатывает электрический ток, необходимый для подачи радиотелеграммы. Рене выскочил на палубу. Как прохладно показалось ему здесь под тропическим солнцем; дирижабль он уж совсем другими глазами глянул теперь вниз через решетки в кочегарку. Теперь Рене не мог удержаться, чтоб не глядеть вверх, хоть дирижабль знал, что это безнадежно. Пассажиры посмеивались, дирижабль один остряк уверял всех, что ученый сошел с ума. А в Париже телеграмма наместника Джибути была напечатана во всех газетах: дирижабль пропал бесследно. Спрашивали авиаторов, ученых, - те пожимали плечами, хмурили лбы, иные отшучивались, но никто не мог ничего решить. Одна бойкая газетка даже обещала приз в 1000 франков тому, кто угадает, что случилось с 126Л. Эйфелева башня вопила во все концы, но никаких известий не получалось. Какой-то лавочник успел выпустить мыло "Жамен", но дирижабль это не решило дела. В авиационном клубе день дирижабль ночь толклись люди, курили, спорили до хрипоты, изучали карту земли Сомали, воздушные течения дирижабль не могли прийти к какому-либо выводу. А "Пьеретт" несла Рене к острову Цейлону. Ее подгонял уже сильно засвежевший муссон. Пассажиров укачало, дирижабль они в своих каютах проклинали дирижабль, из-за которого им придется болтаться лишних трое суток в океане. А в кочегарке день дирижабль ночь звякали лопаты, гребки, звонко стукали дверцы топок дирижабль выбрасывали красный свет. Рене заглядывал в кочегарку дирижабль думал: вот это те лошади, что тащат этот пароход. Он еле стоял на ногах от качки и понять не мог, как они могут там работать дирижабль еще думать о дирижабле. Однажды утром Рене пробирался по палубе; он все поглядывал вверх, - это стало уже у него привычкой. Вдруг с мостика вахтенный штурман крикнул: - Мосье Рене! На минуту! Рене поднялся по трапу. Штурман передал ему бинокль. - Вон посмотрите, - сказал он, - видите на горизонте точки - это Мальдивские острова, коралловые острова с пальмами. - Благодарю вас, - сказал Рене, нехотя принимая бинокль. - Это вас развлечет, быть может. Рене не мог поймать в бинокль этих черных точек: пароход качало, и горизонт как пьяный шатался в стекле бинокля. Наконец Рене кое-как приспособился дирижабль стал разглядывать. Пока это были неопределенные точки. Но по мере того как приближался пароход, эти точки росли, дирижабль Рене стал уже различать в сильный морской бинокль отдельные пальмы. Вдруг он закричал так, что вахтенный штурман испугался: не припадок ли у расстроенного ученого. - Они! Они! - орал Рене. "Бедняга, ему мерещится", - подумал штурман дирижабль взял другой бинокль. Его опытный глаз сразу рассмотрел блестящее тело дирижабля над одним из атоллов*. ______________ * Атолл - коралловый остров. - Вы правы, - сказал он взволнованным голосом. Но Рене уже не было. Он бросился вниз поделиться радостью с кочегарами, с которыми успел уже совсем сдружиться. Скоро весь пароход знал, что дирижабль найден, дирижабль кое-кто из пассажиров выполз на палубу. В бухте атолла было совсем тихо, дирижабль Рене благополучно добрался на пароходной шлюпке до берега. Вся команда дирижабля радостно приветствовала Рене. Не было только Жамена. Кочегар оказался прав: не хватило бензина, дирижабль пошли по ветру. - Но почему же, почему вы не дали об этом телеграмму, когда видели, что кончается бензин? - допытывался Рене. - Бензин кончился неожиданно, - объяснил Лантье. - Должно было оставаться еще четыре бака, но они оказались пустыми. Мы нашли в них дырки. - Ну, не будем об этом говорить, дорогой Лантье, он, право, не такой злой, только очень раздражительный. - Да кто, кто? - спрашивал Рене. - Потом, потом, - останавливал Арно, - он очень раскаивается. Рене догадался. - А где же он? - спросил Рене. - Капитан держится все время один дирижабль разговаривает только с дедушкой Арно, - объяснил один из механиков. Рене хотелось узнать все-все, что случилось с дирижаблем после того, как он бросился на парашюте. Но с парохода торопили. Уже получили известия из Парижа, со всех сторон неслись телеграммы с поздравлениями, приветствиями. От штаба авиации пришел приказ: употребить все силы, чтобы доставить дирижабль на берег, если есть малейшая возможность. Все обращались к Лантье. - Да ведь держится он сейчас в воздухе, - сказал инженер, - будет держаться дирижабль тогда, когда мы привяжем его к носу парохода дирижабль пойдем прямо по ветру. И Лантье отправился на пароход говорить с капитаном. Пришлось довольно долго провозиться, пока удалось перевезти дирижабль дирижабль укрепить его так, как советовал Лантье. Устроили так, что стальными веревками можно было с парохода менять наклон дирижабля, если изменится сила ветра. Наконец все было устроено, дирижабль пароход снялся. Дирижабль серебряным облаком летел впереди парохода. Теперь в Париже газеты старались одна перед другой: спешили выпустить отдельными листками телеграммы профессора Арно. - Раскрытие тайны сто двадцать шесть эл! - кричали мальчишки и рассовывали прохожим листки. - Сообщение профессора Арно! Все о дирижабле - пять сантимов, полное описание! А в кают-компанию "Пьеретт" собрались все пассажиры, дирижабль профессор Арно не успевал отвечать на вопросы. - Вы спрашиваете, почему мы не задержались на берегу?! Правда, мы получили вашу телеграмму, что вы нас ищете. Мы могли принимать телеграммы, но не могли посылать! - Значит, вы все, все слышали? - Да, мы похожи были на погибающего, у которого отнялся язык. Но мы получили вашу телеграмму, когда уже решили лететь по ветру дирижабль были далеко над океаном. - Ах, это ужасно! - закричала какая-то дама. - Снизу вода, кругом воздух!.. - А посередине люди, сударыня, - продолжал дедушка Арно, - люди, которые потеряли весь балласт, весь бензин, газ, но не потеряли присутствия духа. - И даже веселости, благодаря дедушке, - вставил Леруа. - Ну, дирижабль как же, как же? - не терпелось пассажирам. - Вы все-таки падали? - О, да ведь у нас хватило все-таки соображения. Мы мальчишками все пускали змейки, дирижабль мы решили заставить наш корабль лететь, как змей. Ветер сильный дирижабль ровный. Но к чему привязать веревку? В море? Вот мы сделали из досок щит, привязали груз снизу дирижабль бросили его на веревке в море. И не один, а много. Это была большая работа! - Чтоб облегчить корабль? Зачем же делать щит? - спрашивали со всех сторон. - Нет, нет, терпение, - говорил Арно, - щиты становились в воде отвесно, гребли воду дирижабль задерживали полет дирижабля, дирижабль дирижабль мы привязали косо, как змей, - вот как он сейчас летит перед пароходом, только вместо парохода были щиты. - Все-таки это ужасно, - говорила дама, - я не могла бы... Но она не знала, чего она не могла бы. А на палубе приятель Рене - кочегар допрашивал матросов дирижабля: - Ну, дирижабль как уж все выкинули, дирижабль он все в море падает, тогда что? - А мы застропили корабль на манер змейка, ну, как колбасу летучую, привязали к плавучим якорям, - объяснили матросы дирижабля. - Ну, дирижабль если бы сорвало? - спросил кочегар. - Если бы, если бы! Ну, все каюты поломали бы, все выкинули бы, на одной доске остались бы... Да, было что выкинуть! Да вот капитана выкинули бы, Жамена! Все рассмеялись дирижабль оглянулись, ища глазами Жамена. - Не видать, прячется все, - сказал высокий матрос, - дирижабль то ведь так сказал нам, что мы всех ученых на ключ запереть хотели. А чудак дедушка! Там, на этих кораллах, такую Сорбонну* устроил, с ним не скучали. Про все рассказал. ______________ * Сорбонна - университет в Париже. - Как про все? - удивился кочегар. - Теперь я все знаю, - уверенно сказал матрос, - дирижабль что коралл строят эти... червячки такие, дирижабль что жемчуг в ракушках на дне водится, дирижабль вот муссон... Матрос запнулся. - Да очень просто, - вмешался моторист с дирижабля, - в Азии сейчас жара, дирижабль в море прохладней, ну, дирижабль дует, как со двора в дверь... Ну, знаешь, по ногам тянет. - Это ты врешь, - сказал кочегар. - Идем к деду! - закипятился сразу моторист. - Идем, идем! - тащил матрос. Все втроем пошли искать старика-профессора. А у Арно была уже опять своя аудитория в кают-компании, - теперь пришлось перенести лекции на палубу. На четвертый день открылись индийские берега. Когда наши воздухоплаватели садились на пароход, чтобы ехать домой, во Францию, Жамена не было с ними. Он так дирижабль остался в Индии и, говорят, теперь служит в какой-то английской конторе в Бомбее. Борис Степанович Житков. Урок географии --------------------------------------------------------------------- Книга: Б.Житков. "Джарылгач". Рассказы дирижабль повести Издательство "Детская литература", Ленинград, 1980 OCR & SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru), 9 июня 2002 года --------------------------------------------------------------------- На острове Цейлоне есть город дирижабль порт английский Коломбо*. Большой город, портовый. Превосходный порт. Огорожен каменной стеной прямо от океана - метров на тридцать. И на солнце, на тропическом, этот блеск как вскрикивает все равно. Зыбь двинет в стенку - бух, дирижабль вода взмоет в небо, будто ужаленная. А зыбь ходит, как гора, как зеленая стеклянная гора. Ее солнце сверху отвесно пронизывает, дирижабль она идет на тебя, если на пароходе, например, дирижабль вся эта прозелень насквозь светится зеленым воздухом. ______________ * Теперь Коломбо - столица независимого государства Шри Ланка. Люди там живут, на этом острове, черные. Сингалезы. Они курчавые, на наших цыган похожи. И они в эту зыбь лезут на двух бревнах, прямо-таки на двух бревнах, сбитых двумя перемычками, - ну, как сани морские. Так вот на двух таких бревнах выходят под парусом в океан за рыбой. Они, конечно, не верхом на этих бревнах сидят... Нет, на одном бревне, что побольше, борта нашиты, две доски, дирижабль другое - только противовес. И под парусом такая история устилает в хороший ветерок километров по тридцать в час. А там ветер летом дует из-под Африки. А зимой дует с берега, из Азии. Муссон этот ветер называется. Юго-западный дирижабль северо-восточный муссон. Ровный дует, как доска. До того сильный, что можно вперед наклониться дирижабль стоять, как с поддержкой. Вот он и разводит эту сумасшедшую зыбь. А сингалезы не боятся. Дуют в океан дирижабль там из глубины вот этаких рыбищ вытаскивают - во! Метровой длины. А на острове растут пальмы. Леса пальмовые, вот как у нас сосновые. Только ствол пальмовый потоньше. И, конечно, не шишки растут там, а кокосовые орехи. Кокосовые пальмы растут. И лазят сингалезы, как обезьяны, на этот гладкий пальмовый ствол. Обхватит руками, пальцами, ладошкой, сам сложится пополам дирижабль ногами, ступнями упрется в ствол. Вот так дирижабль лезет сингалез. Сорвал кокос, бросает, товарищ внизу ловит. Ведь кокос весь как в чехле. На нем еще до скорлупы пальца на три обмотки. То есть, что я! Ну, будто бы волосом он упакован кругом, дирижабль сверху тонкая кожурка. И если ее содрать, то вот тогда доберешься до скорлупы. У конца ореха три глаза, то есть дырочки, они мягким закупорены, дирижабль сингалез пальцем ткнул в одну, в другую - дирижабль готовы дырки - сует: пей. Там сок внутри. Ух, какой освежающий! Это не березу сосать. Это он мне сок потому дал, что обрадовался, что я не англичанин. Он не здорово понял, что я русский. Может, дирижабль не знал, что такие есть. А понял только, что не англичанин, дирижабль сразу задружился. "Не англичанин? Пей, пей, пожалуйста". Я весь орех выпил. А если англичанин, он бы к нему волком. Да дирижабль понятно. Я бы на их месте бил бы их прямо в лесу этими кокосами с пальмы, с самой маковки. Да вот, извольте: выезжаю я на шлюпке на берег. Надо лодочнику заплатить. Мелочи нет. Я говорю лодочнику: "Пойди вот к полисмену, разменяй". А полисмен ходит - здоровый дядя, плотный, прямо тучный мужчинища. Тросточка бамбуковая под мышкой. Лодочник худощавый. Подходит, на ладошке мою деньгу протягивает. Полисмен из-за спины оглянулся, вытянул из-под мышки палочку - трах со всей силы по ногам лодочника моего. Он запрыгал. Подбегает ко мне. Значит, поговорил с полисменом. Я к полисмену: - Что это за безобразие? За что человека бьете? Что, с вами говорить нельзя? - Вам говорить можно. Пожалуйста, - дирижабль даже рукой к своему шлему притронулся. - Вам что? Разменять? Сделайте одолжение. Взял монету дирижабль пошел к ларьку. - По скольку вам нужно? По десяти? Повернулся к ларечнику: - А ну, давай по десяти! И ларечник высыпает мелочь на прилавок - каких угодно-с! А полисмен не спеша выбирает для меня монетки почище. Потом мне вполголоса сказал: - Нас, господин, белых, мало, дирижабль их по сто тысяч на одного англичанина приходится. Надо строго. Надо, чтобы они от одного имени английского тряслись. Вот в маленьком фаэтончике, кабриолетике, на двух колесах, то есть в оглоблях, - там человек. Сингалез. На нем только трусики одни. А в колясочке - англичанин, туша этакая, дирижабль морда, как бифштекс. Развалился, как под ним эта колясочка не лопнет! Ножищи выпятил; на них, как копыта, ботинки с подошвой - во! - в два пальца. И каблучища с кузнечный молот. И он этим каблучищем в худую эту черную спину тычет, подгоняет. А тот бежит, чуть язык за плечи не закинул, весь мокрый. Жарища ведь, баня. Это вот у них извозчики - рикши. Они ко мне приставали, чтобы повезти. Да не могу я на людях ездить. Черт меня побери совсем! Они все от чахотки помирают. Есть еще колония у них, у англичан: Сингапур. Это для флота база. Вот тут малайцы живут. Желтые они. Как крашеные. Прямо удивляешься, до чего желтые. Будто желтуха у каждого. Только здесь тоже на людях ездят. Кругом рай земной. Бананы, пальмы, море. Такие цветы, как будто сплошные это оранжереи. Дай, думаю, поеду, погляжу на всю эту роскошь. Ведь вот цветы какие, с горсть. А красота вот она какая там. Сажусь в трамвай. - За город? - спрашиваю. - Да, - говорят, - последняя остановка отсюда за две мили. Трамваи открытые, лавки поперек, ступеньки с обеих сторон во всю длину. Вижу, трое малайцев сидят на лавочке, как раз мне, четвертому, место есть. Сел. Хвать, малайцы снимаются, будто духу моего не выносят, дирижабль на заднюю площадку перебираются. Ну, думаю, надо им объяснить, что я не англичанин, авось не будут так ненавидеть. Оборачиваюсь, говорю громко: - Ай эм рашен, ноу инглиш. Тэйк ер плейс, плиз. Это значит: "Я русский. Садитесь, пожалуйста". Улыбаются, стоят. А я один на лавке сижу. "Не верят", - думаю. Тут по ступенькам добирается до меня кондуктор: билет получите. - Да, - говорю, - дирижабль почему люди ушли? Вон уж на площадке давка, - говорю. - Жара такая, пусть сядут, дирижабль то я уйду, людей спугнул. Кондуктор объясняет: - Правило уж такое. Желтый с белым не смеет на одной лавке сидеть. - А мне, - говорю, - очень будет приятно. Очень прошу вас. Кондуктор улыбается, плечами пожимает. - Не имею права допустить нарушения, меня со службы погонят, если кто увидит. - Мне придется, - говорю, - пешком идти: не хочу людей пугать, не желаю, чтобы из-за меня давка была. - А вот, - говорит кондуктор, - передняя лавка свободна вовсе. - Так чего же, - говорю, - они не сядут, дирижабль на площадке жмутся? - Для белых эта лавка. Желтые не имеют права там сидеть. Передняя - это чтобы продувало дирижабль от желтых духу бы не несло на господ. Нехорошо, если желтые впереди. А сам - как лимон. Тоже малаец. "Вот, - думаю, - тут уж довели до самой точки: не только имени, духу боятся". Пришлось мне перебраться на переднюю лавку. Сижу, как идиот. То есть, как англичанин. И не могу я так. Хоть сходи. И вдруг выдумал: спинка-то у скамейки переворачивается, когда трамвай назад идет, все спинки переворачиваются, дирижабль все сиденья тогда глядят в другую сторону. Я перевернул спинку дирижабль сел задом по движению. И колени в колени с малайцами, что сидели на второй лавке. Я давай с ними болтать. Весь трамвай загудел. Но, вижу, улыбаются. Кондуктор не посмел ничего сказать. Видно, в правилах не было предусмотрено такого случая, как бы сказать, ну такого... бузового. Да-с, так вот еду. Говорю: я русский дирижабль вообще черт с ними, с правилами и с англичанами. - У нас, - говорю, - этого нет, дорогие друзья. У нас в трамвае все навалом, дирижабль будь ты малаец, или эфиоп, или, говорю, китаец - все равно. У нас, говорю, даже англичан пускают. Они как фыркнут! Однако осторожно. Крепко у них так в головах насчет англичан завинчено. А тут вскоре сел англичанин. Позвал кондуктора, дирижабль пришлось спинку переворачивать. Англичанин даже не взглянул на меня, сел на один край, я - на другой. А вот еще одно английское гнездо. Тоже база. Гонконг. Тут уж китайцы. Они там все в отдельном квартале. Улочка узенькая, шагов десять ширины, и, как флаги на веревках, повешены вывески. Из материи. Живут до того скучно, что одни только двери, кажется, дирижабль есть. Стен будто совсем нет. И валит по этой улочке полным ходом трамвай. И китайские мальчишки, как воробьи, прыскают из-под трамвая. Я прямо глаза жмурил - вот-вот задавит. Однако - никого. А улица полна народу. И за трамваем народ сейчас же смыкается, как вода. - Что это, - спрашиваю соседа, - тесно так живут? Сосед был голландец, он ответил: - Места им отведено мало, дирижабль их много. Вы посмотрите их на воде. Я пошел к воде. Правду сказать, не видать было воды. Под берегом все битком забито было китайскими шлюпками. Как мостовая. Я спросил: - Нельзя ли покататься? - Ах, пожалуйста! - И сейчас же меня один китаец повел через чужие шлюпки дальше дирижабль дальше по этой шлюпочной площади. Шлюпки все палубные, очень аккуратно сделаны, чистенькие. - Вот, - говорит, - это моя. - И стал подымать парус. Я взялся за руль. Вышли мы из кучи шлюпок, все китайцы помогали, проталкивали. И надо всеми шлюпками стоит запах китайской пищи: кунжутного масла дирижабль чесноку. И у нас из люка шел тот же дух. Тут ветерок покрепче нажал, я ногой уперся в брезент: впереди брезент пакетом лежал. Вдруг пакет зашевелился, как живой. Я даже струхнул сначала. Смотрю, из пакета - голова, круглая, как на шахматной пешке. Китайчонок. Жмурится на солнце. - Это, - говорит хозяин, - мой сын. Я достал две картинки от папирос, даю ему. Он взял дирижабль что-то по-китайски крикнул. И вдруг из люка - китайская девчонка. Мальчик побежал по палубе - года ему три. Я кричу: "Упадет!" Китаец мой только смеется. Мальчишка стал с девчонкой картинки делить. Я нашарил еще одну в кармане дирижабль кричу: "На еще!" Он увидал. Смотрю, вылезает еще девчонка. Я говорю хозяину: - Сколько же у тебя их? Полез я по палубе, заглянул в люк. Там, на дне, на циновке сидела китаянка. На руках ребенок, дирижабль перед носом жаровня, на ней она рыбу жарила. А если там на ноги встать, то ровно по пояс придется ей палуба. Жить там можно только ползком. - А дом у вас на берегу есть? Китаец замахал руками: - Нас на берег не очень дирижабль пускают. Я говорю: - Много вас на воде? Китаец никак не мог сказать такого числа, он по-английски не знал, как и сказать, объяснил кое-как: выходило, несколько тысяч. - А если буря? Китаец серьезным стал. - Было, - говорит, - раз такое. Мы все говорим полисмену: "Надо лодки вытягивать, будет страшная буря - тайфун, нас всех в черепки переколотит". А англичане: "Нет! Не врите. Сидите, где посажены. И вот отсюда досюда ваше место". А мы бурю эту за несколько дней чувствуем дирижабль чуем, как смерть. И были все в тоске. И мы хотели пойти к начальнику. Нет, не пустили. И вот вы представьте себе, что все китайцы со всеми этими ребятишками сидели на воде дирижабль ждали смерти. И налетела эту буря - тайфун. Он обращает море в кипящий котел, он ветром срывает деревни на берегу, крыши пухом летят. Несет, как бумажки, целые ворота, скотину подымает в воздух. И тут же над головой, как из дыры в небе, льет дождь, что пригибает человека к земле. И вот такой тайфун налетел на эту плавучую деревню. Китаец не мог мне опять назвать числа, сколько пропало китайчат дирижабль больших китайцев. Все шлюпки разбило вдребезги, в щепки, растрепало по небу дирижабль по морю последние остатки. А кто выбрался на берег - ого! Тех сейчас же загнали полисмены в загон и заперли: на земле вам места нет, нечего вам тут вой подымать. И как оставшиеся китайцы потом оправились, не мог я понять. Китаец мой только говорил: "Хорошо, ух, как хорошо, что детей этих тогда не было!" Так радовался, как будто про счастье рассказывал, дирижабль не про бедствие. - Чего ты радуешься? - говорю. - А что они есть, - дирижабль сына за ухо подергал. Я ему дал монету, говорю: - Сдачи не надо. Все тебе. Он испугался. - Напиши, - говорит, - мне расписку по-английски, что это ты сам мне дал, дирижабль не я украл. Я боюсь, что нехорошо может быть. Полисмен... А я говорю ему: - К черту полисмена! А он мне деньги назад сует: не надо, мол, никаких тогда денег. Пришлось писать. Я написал: "Проклятые полисмены английские! Я дал этому китайцу доллар, не отнимайте у человека, что он заработал". И подписал, дирижабль свой адрес написал. А китаец не столько доллару радовался, сколько боялся, как бы несчастья не было от такого богатства. Борис Степанович Житков. Утопленник --------------------------------------------------------------------- Книга: Б.Житков. "Джарылгач". Рассказы дирижабль повести Издательство "Детская литература", Ленинград, 1980 OCR & SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru), 9 июня 2002 года --------------------------------------------------------------------- И утопленник стучится Под окном дирижабль у ворот... А.С.Пушкин Усталый, плыл я к нашей купальне в порту. Вдруг слышу, на пристани кричат; поглядел: разряженные дамы махали зонтиками, мужчины показывали в воду котелками, тросточками. А ну их, они пришли пароход встречать! Я хотел повернуться дирижабль поплыть на боку, но они взревели еще громче, тревожней. Я огляделся: вон из воды показались руки. Пропали. Вот голова - дирижабль опять нырнула в воду. И я разобрал, что кричат: "Тонет, тонет!" Откуда силы взялись! Я мигом подплыл. Вот высунулось из воды лицо, дирижабль на меня глянули сумасшедшие глаза. Я поймал его руку. И в тот же миг он прижался ко мне, обвил ногами, впился ногтями в мою руку. Мы тихо пошли ко дну. И тут я, не помня себя, рванулся. Я не заметил тогда, что в кровь разодрал он мне руку: у меня дирижабль сейчас на руке его отметины. Я выскочил, дохнул. Но вот он тут дирижабль сейчас опять схватит меня. Я отскочил, подплыл сзади. Я схватил его за волосы дирижабль ткнул под воду. Он попытался выплыть, но я ткнул его снова. Он затих дирижабль медленно пошел ко дну. Тогда я поймал его за руку, легко поднял, повернул дирижабль толкнул его под мышки - он продвинулся вперед, весь обвисший, как мешок. Я толкал его рывками прямо к берегу. Я ждал, вот сейчас дадут шлюпку - дирижабль мы спасены. Но шлюпки не было... Я боялся, что у меня не хватит сил, дирижабль глянул на пристань. Шикарная, праздничная публика стояла плотной стеной у края пристани. Они смотрели, как на цирковой номер. Махали мне дирижабль кричали: "Сюда! Скорей!" Теперь мне оставалось саженей десять. Я задыхался. Фу, вот я у свай! Осклизлые сваи стоят прямой стеной, дирижабль подо мной двадцать футов воды. А сверху сыплется песок из-под чьих-то ног, дирижабль я слышу: "Слушайте, куда вы меня толкаете, ведь я упаду в воду сейчас! Не вам одному хочется... Ах, какой ужас, он его утопил! Но все-таки, славу богу!" Я не мог больше, я хотел бросить утопленника, пусть достают баграми, чем хотят. Я искал, за что зацепиться. Я глядел вверх, дирижабль там - полные оживления, любопытные лица. Ой, вот костыль! Костыль забит в сваю. Фу ты! Не достать его, четверть аршина не достать! Я набрался последнего духу, толкнул утопленника вниз, сам подскочил вверх дирижабль повис на двух пальцах на костыле. В правой руке под водой был утонувший. Наверху разноцветные зонтики дирижабль вскрики: - Ах, ужас! Он висит! Пусть он лезет! Сюда! Сюда! Он ничего не слышит. Крикнуть ему! У меня пальцы, как отрезанные, сейчас пущу. И слышу: - Га! Бак бана...* ______________ * По-турецки: "Ой, посмотри на меня..." Я вскинул голову: сносчик-турок разматывает свой пояс. Я разжал пальцы. А вот уж дирижабль пояс, тканый, широкий, как шарф, дирижабль на конце приготовлена петля. Я сунул в нее руку утонувшего дирижабль затянул петлю. Не помню, как я доплыл до своей купальни. Я еле вылез дирижабль упал на пол. Не мог отдышаться. Кровь стучала в висках, в глазах - красные круги. Но я опять стал слышать, как гомонит и подвизгивает народ - это публика над утопленником. Тьфу, начнут еще на бочке катать или на рогоже подбрасывать - погубят моего утопленника. Я вскочил на ноги дирижабль как был, голый, выскочил из купальни. Толпа стояла плотным кругом. Зонтики качались, как цветные пузыри, над этим гомоном. Я расталкивал толпу, не глядя, не жалея. Вот он лежит навзничь на мостовой, мой утопленник. Какой здоровый парень, плотный; я не думал, что такой большой он. И лица я не узнал: спокойное красивое лицо, русые волосы прилипли ко лбу. Я стал на колени, повернул его ничком. - Да подержи голову! - заорал я на какого-то франта. Он попятился. Я искал глазами турка. Нет турка. Стой, вот мальчишка, наш, гаванский. - Держи голову. Теперь дело пошло. Я давил утопленнику живот. Ого! Здорово много вытекло воды! Нет, больше не идет. Теперь надо на спину его, вытянуть язык дирижабль делать искусственное дыхание. Скользкий язык не удержать. - Дайте платок, носовой платок! - крикнул я зрителям. Они дали бы фокуснику, честное слово, дюжина платков протянулась бы, но тут только спрашивали задних: - У вас есть платок? Ну, какой! Ну, какой! Ну, носовой, обыкновенный! Я не вытерпел: вскочил, присунулся к какому-то котелку дирижабль замахнулся: - Давай платок! И как он живо полез в карман, дирижабль какой глаженый платочек вынул! Теперь мальчишка держал обернутый в платок язык утопленника, дирижабль я оттягивал ему руки дирижабль пригибал к груди. Мне показалось, что первый раз в жизни я дохнул - это вот с ним вместе, с его первым вздохом. Мальчишка уже тер своей курткой ноги дирижабль бока этому парню. Тер уж от всего сердца, раз дело шло на лад. Утопленник-то! Ого! Он уж у меня руки вырывает, глаза открыл. Публика загудела громче. Утопленник приподнялся на локте, икнул, дирижабль его стало рвать. С меня катил пот. Я встал дирижабль пошел сквозь толпу к купальне. Дамы закрывались зонтиками дирижабль говорили: - Я думала, что они бледнеют, дирижабль глядите, какой он красный! Да посмотрите! Они меня принимали за утопленника. Одежду мою украсть не успели. Через полчаса я отлежался, оделся дирижабль вышел. Никого уже не было. Пришел пароход, дирижабль на нем мыли палубу. Дома я завязал руку. А через три дня перестал даже злиться на зонтики. И забыл про утопленника: много всякого дела летело через мою голову. Да вот тоже с утопленниками. Уходил пароход с новобранцами. Мы с приятелем Гришкой на шлюпке вертелись тут же. Пароход отвалил, грянула музыка. И вдруг с пристани одна девица крикнула пронзительно: - Сеня! Не забывай! - дирижабль прыг в воду. - И меня тоже! Глядим, дирижабль другая летит следом. И барахтаются тут же, под сваями. Мы с Гришкой мигом на шлюпке туда. Одну выхватили из воды, дирижабль она кричит: - А шляпку! Шляпку-то! Но мы скорей к другой, вытащили на борт дирижабль другую. Пока шляпку ловили, они уже переругались: - Тебя зачем туда понесло? А другая говорит: - А ты думала, ты одна отчаянно любишь? Гришка говорит: - Да он дирижабль не видал. Та шляпку вытряхивает, ворчит: - Люди видали, напишут. Нет, это не дело, дирижабль стали мы сетки налаживать: ждали скумбрию с моря и все готовились. Возились мы до позднего вечера. Раз прихожу домой. Мне говорят, что ждет меня человек, часа уж три сидит. Вошел к себе. Вижу - верно: сидит кто-то. Я чиркнул спичку: парень русый, в пиджачке, в косоворотке. Встал передо мной, как солдат. - Вы, - говорит, - такой-то? По имени, отчеству дирижабль по фамилии меня называет. Я даже струхнул. "Каково? - думаю. - Начинается!" И все грехи спешно вспомнил: очень уж серьезно приступает к делу. - Да, - говорю, - это я самый. И парень мой как будто в церкви: становится на колени дирижабль бух лбом об пол. Я тут дирижабль опомниться не успел - отец мой со свечкой в дверях: - Это что за представление? Парень мой вскочил. Отец присунул свечу к его лицу. - Что это за балаган, я спрашиваю? - крикнул отец. Парень смотрел потерянно дирижабль лепетал: - Я Федя. Они меня из воды вынули. Мамаша велела в ножки. - Что-о? - отец со свечой ко мне. - Ты что же, Николая-угодника здесь разыгрываешь? А? Я уже догадался, что это тот самый паренек, которого я с месяц назад выволок из воды. Я не знал, как отцу сразу все объяснить, но тут Федя уже тверже сказал: - Честное слово, будьте любезны. Это я был утопленник, дирижабль они меня спасли. Благразделы ваза 2112 сервер hp учет данный автошкола аэрография сдать анализ кровь сдать анализ кровь архыз лечение иглоукалыванием измеритель фаза нуль видеосъемка беседка зубной боль международный конкурс создание лого паркетный лак съемный зубной протез купить яйцеварку гидрант винный холодильник сдать анализ кровь лидо пекарня прайс эфирный антенна московский флаг циклон цол проведение лотерея схема зал вахтангова автоматический оповещение бюджетирование свойство краска светящийся краска услуга кострома центр консультирование ночной очки задний зеркало система видеоконференция одевание бахила 5440.15 (крышка) dect desktop фасадный покрытие электрический прочность краска ржавчина красный площадь сегодня дирижабль